Четверг, 14.12.2017, 20:07
Приветствую Вас Гость | RSS

Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 202
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа

Томас Уайт

Томас Уайт (Thomas White)

О британце Томасе Уайте (? – 1708 г.) сведения сравнительно скудны, хотя в истории пиратства он зарекомендовал себя как один из наиболее заслуженных грабителей морей. Заработанные им $ 16 миллионов (в современном пересчете) говорят сами за себя. Он пиратствовал на Красном море, не оставлял своим вниманием Индийский океан, захаживал и в Персидский залив.

Уайт родился в Плимуте. Его мать была содержательницей публичного дома. Тем не менее она проявила исключительную заботу о том, чтобы дать своему сыну достойное образование. В душе мальчика сызмальства жила любовь к морю. Когда он повзрослел, то решил избрать для себя карьеру военного моряка. Он успешно прослужил в королевском флоте несколько лет, но потом его намерения решительно изменились. Уайт увольняется с флота и перебирается из Плимута на другой конец света – на Барбадос. Там он занялся торговым делом, женился и всерьез подумывал о том, чтобы остаться на острове навсегда.
Когда он немного освоился, ему была препоручена небольшая изящная бригантина, обладавшая отменно быстрым ходом. На борту «Мэриголд» Томас Уайт совершил несколько весьма удачных торговых рейсов к берегам Гвинеи и обратно. Казалось, что его жизнь налаживается. Ничто не предвещало беды. Но третий рейс Уайта оказался неудачным.
Шел 1698 год. Уайт по своему обыкновению следовал на борту «Мэриголд» с грузом для Гвинеи. Неожиданно корабль англичан был атакован французскими пиратами. Поскольку вооружения на борту «Мэриголд» не было, она представляла собой довольно легкую добычу. Кстати, стремительная бригантина настолько приглянулась французам, что они предпочли покинуть свой барк и, запалив его, перебраться на борт «Мэриголд». Так мирная торговая бригантина в мгновение ока превратилась в грозное пиратское судно. В дальнейшем пираты двинулись к Гвинее, но там им встретился еще более превосходный шлюп. «Мэриголд», увы, была покинута и сожжена, а пиратский экипаж отправился далее на борту нового шлюпа. Во время пути пираты жестоко измывались над своими пленниками. Ради потехи они использовали их в качестве живых мишеней, с удовольствием упражняясь в искусстве стрельбы. Многие моряки скоро стали жертвами этих варварских развлечений. Дошла очередь стать мишенью и до Томаса Уайта. Один моряк из его команды, отчаянно симпатизировавший своему бывшему капитану, случайно узнал о том, что ближайшей ночью его убьют. Решив спасти капитана, моряк, ничего ему не сказав, предложил на ночь поменяться местами и лечь не с краю, как обычно, а прямо у борта. Сам же отважно занял его прежнее место, заранее зная, что практически обречен на смерть. Так оно и вышло. Когда мертвецки пьяный французский пират, пошатываясь, выбрался на палубу, он в темноте не обнаружил подмены и убил моряка. Уайт же в итоге сохранил свою жизнь.
Пираты плыли в направлении Африки; обогнув мыс Доброй Надежды, их корабль двинулась к Мадагаскару. Но тут произошло непредвиденное. В сущности, французские пираты безудержно прикладывались к бутылке во все время плавания. Это рано или поздно должно было привести к беде. Запамятовав об особенностях фарватера, пираты закономерно сели на мель у южной оконечности острова! Эта местность на туземном наречии называлась Элекса, а управлял ею местный царек по имени Мафали.
Пленные моряки поняли: пришел их час! Они схватили лодку, спустили ее на воду и бешено гребли вдоль побережья около 80 километров, стремясь отойти от места кораблекрушения как можно дальше и избегнуть повторного плена. Когда им показалось, что их разделяет достаточное расстояние, они решили пристать к островку. Это произошло в месте, называемом Бухта Августина. Округа находилась во власти другого туземного царька – Баво. Кстати, Баво оказался настолько цивилизованным, что сносно владел английским, – это существенно облегчало общение с ним.
Моряки задержались в царстве Баво примерно на полтора года. Все это время они находились на полном его обеспечении. Как выяснилось позднее, подобное радушие со стороны Баво давным‑давно стало доброй традицией: всех белых, потерпевших кораблекрушение в этом месте, ждал замечательный прием. Добавим еще, что Баво не делал никакой разницы между простыми, почтенными купцами, смиренно и самоотверженно ведущими свой сопряженный с немалыми опасностями бизнес, и корсарами морей, с удовольствием грабивших этих купцов. Кого бы ни выносили волны на берег царства Баво, все встречали со стороны аборигенов бескорыстное участие и любую помощь.
Надо заметить, что таким оригинальным образом жизнь свела довольно‑таки любопытных людей. Томас Уайт особенно близко сошелся с экс‑капитанами Джорджем Бореманом и Джоном Боуэном. Уайту и Боуэну очень скоро предстояло стать пиратами и даже завоевать особенный статус в этой среде. Однако сами они об этом даже не подозревали.
На исходе их полуторагодичного пребывания у Баво, в бухте бросила якорь незнакомая бригантина. Она оказалась пиратской и управлялась капитаном Уильямом Ридом. Появление Рида совпало с предложением Баво, видимо потихоньку начинавшего тяготиться своими бледнолицыми гостями (видимо, их содержание обходилось царьку недешево!), воспользоваться случаем и отбыть – или же переместиться в другое туземное царство. Мудрые люди из двух зол обычно выбирают меньшее. Так поступили и англичане. Они взошли на борт 60‑тонной бригантины Уильяма Рида, пообещав пиратам помогать в управлении кораблем.
Уильям Рид на деле оказался странным типом. Заслуживал внимания его способ набирать команду: он методично двигался вдоль мадагаскарского побережья, подбирая всех моряков, ставших жертвами кораблекрушения. Попадались в основном англичане; Рид был совсем не прочь присоединить к команде и толику французов (в противовес англичанам), но, поскольку те крайне скверно вели себя по отношению к местному населению, туземцы, всерьез обидевшись, сократили французскую популяцию до минимума.
От Мадагаскара бригантина Рида взяла курс к Персидскому заливу. Там их ждала удача, которой они, тем не менее, не сумели воспользоваться во всей полноте. Им попался бриг, здоровенная 200‑тонная посудина, на борту которой пираты не обнаружили никаких ценностей, помимо неприглядного вида тюков. Пираты обыскали весь бриг, пытаясь наскрести хоть крупицу золота, но все было без толку. Разъярившись, пираты побросали все тюки за борт. Представьте теперь себе потрясение Уильяма Рида, когда в ходе последовавшего допроса плененного экипажа выяснилось, что в большинстве тех мерзких тюков находилось то самое золото, которое пираты столь страстно желали отыскать!
Шок, испытанный капитаном, явно не пошел на пользу его здоровью. Через некоторое время он скоропостижно скончался. Капитаном стал его помощник Джеймс. Был взят курс на Мадагаскар, где у прибрежного селения Мезелаге пиратский корабль, на борту которого находился Уайт, встретился с судном знаменитого пирата Джорджа Бута. Был заключен союз, согласно которому пираты намеревались действовать сообща.
В дальнейшем Томасу Уайту пришлось плавать на целом ряде кораблей под началом Боуэна, Бута, Говарда. Именно Говард назначил Уайта своим квартирмейстером, что давало ему почти равные с капитаном полномочия. Будучи вынужден вести пиратский образ жизни, Уайт по возможности стремился минимизировать ущерб, причиняемый пиратами, старался пробудить в их сердцах хоть толику сострадания. Например, однажды был захвачен корабль, на котором вместе с капитаном путешествовали двое его детей. Когда пираты отняли у капитана все ценности, дети стали горько плакать, сокрушаясь, что рейс и так был очень неудачным, а теперь все и вовсе обстоит скверно: отныне их семье суждены лишь горе и нищета. В простоте душевной они даже не допускали мысли, что пираты вообще могли погубить всю команду, включая самого капитана и его детей! Уайт тут же воззвал к пиратам, стремясь убедить тех, что негоже обижать детей. Его речь произвела настолько сильное впечатление, что капитану захваченного судна вернули все ранее отобранные его сбережения, а потом свершилось вообще нечто невероятное. Пираты решили организовать особую подписку для детей и собрали дополнительно целых ‡ 120!
Уайт был с пиратами в налетах на побережье Индии, у острова Маврикий и т. д.
Постепенно он стал свыкаться с пиратским образом жизни, неплохо обогатился, хотя стал до некоторой степени злоупотреблять алкоголем. После многих удачных рейдов пираты разделились; так случилось, что Уайт вновь оказался на Мадагаскаре (именно к его берегам пристал корабль, на котором находился Уайт). Он, подумав хорошенько, решил возвести там (в местечке Мезелаге) для себя дом, где он мог бы с комфортом обитать между выходами в море. Однако ему еще предстояло стать и капитаном пиратов!
В 1704 году к берегу у Мезелаге прибило небольшую шхуну. Уайт подобрал команду и – впервые – в качестве капитана отправился на ней к Красному морю, где для пиратов всегда находилась пожива. Он ограбил целый ряд индийских судов, одно португальское и два английских. В итоге ему удалось собрать внушительную добычу; достаточно сказать, что доля рядового пирата составила свыше ‡ 1200!
После триумфального капитанского рейда Уайт вновь осел на Мадагаскаре. А в 1706 году еще один знаменитый корсар – капитан Хэлси, которому была отменно известна репутация Уайта, пригласил его квартирмейстером на свой корабль. Уайт подумал и согласился. Плавание в целом оказалось не слишком удачным. Уайт возвратился на Мадагаскар, сознавая, что пусть у него и не получилось красивой лебединой песни, но главное – он вернулся домой живым! Помимо денег (которых у него и так хоть отбавляй) существуют ведь в мире и иные ценности. Семья, например. О решении покончить со своим образом жизни он напрямую сообщил пиратам. Те его уважали и чтили, а потому не стали чинить никаких препятствий.
Выйдя «в отставку», Уайт жил на Мадагаскаре в свое удовольствие. Ему было известно, что его прежняя супруга, посчитав, что он погиб, не дождалась и вышла замуж за другого. Поэтому Уайт собрался связать свою судьбу с одной туземной красавицей. От этой связи у него родился сын. Уайт был счастлив и доволен, однако организм его был изрядно ослаблен постоянными возлияниями спиртного. Так уж вышло, что он заболел гриппом; случай был тяжелым. Если бы Уайт держал себя в должной форме, его организм мог бы потягаться с серьезным недугом. А так – шансов практически не было. Он жестоко страдал и понимал, что, скорее всего, умирает. Перед кончиной он распорядился о завещании. Согласно тексту завещания его близким и друзьям доставались некоторые суммы денег, но основной объем средств Уайта наследовал его сын. Документ также заключал в себе перечень из трех фамилий – это были особо приближенные к Уайту люди, которых он назначал опекунами своего сына. Они должны были дождаться появления у берегов Мадагаскара первого же британского корабля и на его борту переправить мальчика в Англию. Этим людям надлежало распоряжаться средствами Уайта таким образом, чтобы его сын воспитывался в христианской вере, взрастал в самом благородном кругу и получил бы блестящее образование. По достижении им совершеннолетия сын Уайта вступал во владение всеми богатствами отца. Доверенные лица Уайта сдержали свое слово и позаботились о скрупулезном выполнении всех условий завещания.
Пираты (по крайней мере, находившиеся в то время на острове) устроили своему (кто – капитану, а кто – квартирмейстеру) пышные похороны с соблюдением всех ритуалов, принятых в среде корсаров.



Мониторинг транспорта


Каталог сайтов

Продажа искусственного камня




Поиск

Seo анализ сайта
Яндекс.Метрика